Казак с папиросой и широким сердцем. Каким был настоящий Иван Поддубный?

155 лет назад, 8 октября 1871 года, на свет появился Иван Грозный. Нет, это не ошибка и не попытка сыграть в игру «Новая Хронология». Просто в тот день у Максима Ивановича и Анны Даниловны Поддубных родился сын, которого назвали Иваном. Фамилию он получит сразу, а вот прозвище, отчасти уравнявшее его со знаменитым русским царём — позже, когда прославился как непобедимый борец.

Впрочем, в прессе, которая не оставляла его без внимания почти никогда, фигурировали и другие прозвища. Иван Железный, например. Или Король борцов. Сам же Иван Максимович предпочитал другое, которым и подписывал свои письма…

Какое именно? Это разговор особый. Дело в том, что Иван Поддубный ещё при жизни превратился в легенду. А у подобной личности судьба особая — вокруг неё возникает огромное количество мифов, да таких, что иной раз теряется сам человек. Это и произошло с Иваном Максимовичем, с фигуры которого давно уже пора сбросить всю ненужную и вредную шелуху.

Нажмите для увеличения

Миф первый. «Запорожец и украинец»

От частого и назойливого повторения любой домысел обретает черты правдоподобия. Иллюстрацией этого закона, который известен каждому историку, как раз и может считаться Иван Поддубный. Редкая публикация обходится без набившего оскомину шаблона: «Иван Максимович происходил из старинного рода запорожских казаков». И по какой-то загадочной причине слова самого героя игнорируют. Между тем Поддубный прямо говорит о том, что к запорожцам его род отношения не имеет: «Предок наш, он при Полтаве воевал — на штык шведов зараз взял в бою чуть не дюжину, да ещё и стяг вражеский. А царь Пётр за это его наградил и после службы землёй пожаловал…»

Красноречивее некуда. Дело в том, что если бы предок Поддубного был запорожцем, то в награду от Петра он мог получить не землю, а в лучшем случае кандалы. В худшем же — позорную смерть. Запорожцы действительно принимали участие в Полтавской битве. Но на стороне Карла XII, под стягом предателя, гетмана Мазепы.

Кстати, то же самое подтверждается и документами. Предки Поддубного числились в Кропивненской сотне Переяславского полка, который к Низовому Войску Запорожскому отношения не имел. То есть Поддубный — да, казак. Но ни разу не запорожец. А со своей национальной принадлежностью он разобрался, как и большинство казаков, не заражённых местечковым национализмом. Свои письма борец подписывал тем самым прозвищем, которое нравилось ему больше прочих — Русский богатырь.

Иван Поддубный. Кадр из видео

Миф второй. «Вегетарианец и поборник ЗОЖ»

На первый взгляд, когда говоришь о спортсмене, да ещё и легендарном, насчёт ЗОЖ, то есть здорового образа жизни, двух мнений быть не может. Видимо, из этого и рождается вывод, многократно повторяемый в публикациях, посвящённых Поддубному: «Иван Максимович никогда не пил и не курил».

Не пил — да, тут не поспоришь. А вот с табачком у Поддубного были отношения несколько более сложные. Во-первых, есть ряд фотографий, где борец изображён с папироской. Если кому-то это кажется неубедительным, есть слова самого Поддубного, зафиксированные в одном из интервью времён его тура по США 1925–1927 годов: «Я не пью, не курю, три месяца ровно как бросил курить, тянет немного, но я упрямый…» То есть мы видим, что бывали моменты, когда Иван Максимович всё-таки курил. Но потом бросил и, видимо, навсегда.

Что же до питания, тут ещё сложнее. Для начала скажем, что веганом, то есть строгим вегетарианцем, не употребляющим в пищу никакие продукты животного происхождения, Поддубный точно не был. Есть масса очевидцев, которые рассказывали о его аппетите, отмечая, к примеру, такие детали: бутерброды он делал, намазывая на полбуханки хлеба 200 граммов сливочного масла, а яичницу из десятка яиц запивал тремя литрами молока.

Может быть, он был оволактом? Таким вегетарианцем, который ест яйца и молочные продукты, — то, что животных не убивает, — но вот от мяса всё-таки отказывается? Тут ответ снова даёт Иван Максимович. В 1940 году, когда борцу было 69 лет, у него брал интервью журнал «Красный спорт», и речь, конечно же, зашла о питании: «Питание мое всегда было обыкновенным. Ел то, что едят все. Только сейчас стал есть меньше мяса, отдавая предпочтение молочному…»

Фигура атлета Ивана Поддубного в Государственном музее спорта. Фото: РИА Новости/ Антон Денисов

Миф третий. «Умер от голода, в нищете»

Сначала разберёмся с нищетой, которая якобы настигла Ивана Максимовича, когда он прекратил спортивную карьеру и ушёл на покой. В 1941 году он подал ходатайство о начислении пенсии по старости. Ходатайство удовлетворили. Величина пенсии составляла 350 рублей. Много это или мало?

Думается, что никто из ныне живущих пенсионеров не отказался бы от пенсии размером в среднюю зарплату по стране. В 1941 году таковая составляла в народном хозяйстве 337 рублей, в строительстве — 339 рублей, в промышленности — 358 рублей. Так что пенсией Поддубного, мягко говоря, не обидели. А в 1948 году её увеличили до 1000 рублей, тогда как средняя зарплата по стране колебалась в пределах 440–450 рублей и только в промышленности могла достигать 600 рублей. Называть это нищетой даже как-то неловко.

Другой вопрос, что можно было купить на эти деньги в разорённом войной краю. Ясное дело, что немного. Тогда как Поддубному требовалось именно что много — мы же помним его аппетит. Но в его положение вошли и старались поддерживать. Вот как вспоминал об этом Юрий Коротков, крестник Поддубного: «Как-то я с крёстным пошёл на мясокомбинат. Там Иван Максимович бесплатно получал мясные продукты, и это была существенная помощь для поддержки его здоровья…»

Иван Поддубный. Фото: Commons.wikimedia.org/ Tempus

А умер Поддубный не от голода, а от инфаркта миокарда 8 августа 1949 года. Мог ли он прожить дольше? Не исключено — всё-таки его дед по материнской линии, согласно семейному преданию, дотянул до 125 лет. Но дело здесь не в питании и не в голоде. Дело в сердце — на боли в груди Иван Максимович жаловался ещё в 1915 году. Тогда его даже сняли с соревнований: «Врачи нашли у Поддубного сильное расширение сердца от чрезмерного переутомления и бороться в близком будущем совсем запретили…»